«Темное Рождество»

Со собственной амбициозной интерпретацией гофмановской басни прославленный мэтр Андрей Кончаловский угодил в ту же самую творческую пропасть, в которой совершенно не так давно наблюдался его младший брат. Как и заключительнее кино Никиты Сергеевича, «Щелкунчик» — не столько умопомрачительный провал, сколько постмодернистское ерничанье на тему и клинический диагноз самому себе. Непременно, это не повод, чтоб пропускать картину на великих экранах. В таковых вариантах, напротив, принято забавно скандировать гулкое «спешите видеть», а беря во внимание тот факт, что нет занятия наиболее интересного, чем всматриваться в чужие «хроники обычного безумия», тосковать во время просмотра не придется.

Советовать кинофильм трудно только целевой аудитории: некие детки звучно вопят и слезно упрашивают родителей вывести их из кинотеатра в тот момент, когда антагонист из данной временами шокирующей фантасмагории обнажает свою массивную крысиную челюсть, попутно откручивая малюсенькому негритенку голову. Для всех других «Щелкунчик» вероятно станет и добропорядочным убийством каникулярного медли, и еще одним убедительным подтверждением того, что в данной примечательной стране «сошел с ума» не лишь Филипп Бедросович Киркоров(кстати, конкретно он озвучивает в российском дубляже основного лиходея, что в контексте увиденного совершенно не кажется случайностью).

Фактически, чрезвычайно не хотелось бы впадать в такие суконные понятия, как «хорошо» либо «плохо», потому скажем так: дивна в «Щелкунчике» дословно любая секунда события. Прямые цитаты из гиллиамовской «Бразилии» и ежесекундные упоминания доктора Фрейда соседствуют тут с абсолютно детсадовским нарративом, музыкальный аккомпанемент за авторством Чайковского сопутствует с первоканальной стилистикой «Ветхих песен о Главном».

Сочетания эти оставляют достаточно обескураживающие воспоминания: пока ты неудачно пытаешься вникнуть в рыхловатый сюжет, кто-нибудь в это самое время непременно начинает напевать и плясать. Крысиный повелитель в блондинистом паричке, призванном напомнить созерцателю о Энди Уорхоле, в кульминационный момент энергично принимается за свои рулады, вскидывая при этом правую руку на манер Гитлера; артистка и по совместительству супруга режиссера, Юлия Высоцкая, от которой по повадке ждешь речитатива на кулинарную тему либо виртуозной работы с кухонной утварью, возникает на экране в белой балетной пачке, чтобы раскланяться в пируэтах и полуобморочным шепотом озвучить мораль сей сказки.

Только лишь Элли Фэннинг, чья героиня по сюжету попадает в мир, который не приснился бы Гофману даже в самом ужасном ночном ужасе, смотрится не персонажем вампуки, а обычным живым человеком. На протяжении всего кинофильма девченка или щепетильно, будто на цыпочках, пересекает кадр, или с потерянным видом озирается по граням, или отрешенно показывает свои непрерывно заплаканные глазенки, словно бы намекая на то, что эта роль досталась ей в наказание за нехорошие школьные отметки.

Трудно сказать, какую оценку при этом заслужил сам Кончаловский. «Щелкунчик» нормален с точки зрения очевидного ремесленничества. Он просто досаден, как досадна неважно какая ребяческая притча, в которой подабающего волшебства намного меньше, чем стойкого презрения, испытываемого творцами по отношению к Гофману с Чайковским, да и к детям с их родителями в придачу.