«Мальчишкам это нравится»

В заключительнее время жанр классического пеплума почему-то стал отчаянно подсказывать бурлескное стриптиз-шоу, каждый разов самодовольно разыгрываемое в исторических декорациях. Кажется, до абсолютнейшего вздора данную тенденцию довел Зак Снайдер, скрестивший на экране плакатный героизм и искреннюю гомоэротику, благородную лучших творений фрау Рифеншталь. Как итог, невероятно ныне разыскать на свете представительниц слабенького пола, не млеющих от «300 спартанцев», но в это же время тяжело себе представить, что желая бы одной из их понравится новенькая картина Нила Маршалла. Пожалуй, все они, ежели и не разругают кино, то непременно придерутся к тому, что шершавой патетики и благовидных полуголых мужиков стало в разы меньше, а режиссер в рамках позиционируемого эпика ведет себя как неблаговоспитанный ребенок, склонный к яростному, неряшливому, безрассудному садизму.

Наверняка, частично так оно и есть: педантичная расстановка солдатиков ведется в «Центурионе» не столько для отражения исторической достоверности, сколько для красивого откручивания конечностей тем, кому угораздило попасть в кадр. Галлоны ярко-алой воды хлещут, как словно под шкуру персонажей интегрированы пожарные брандспойты, актеры бешено ревут, будто загнанные в ловушку бешеные звери, клинки же лязгают настолько оглушительно, что исчезает всякая потребность в доп саундтреке. Тут нет никакой логики, она смело пренебрегается ради киногеничных красивостей, а смысл, ежели он вообщем здесь заложен, сводится к необыкновенной визуализации термина «экшн».

Тем не наименее, мальчишкам сходственное непременно приглянуться. Будучи веселием чисто физиологического, фактически утробного толка, «Центурион» изобилует важными необыкновенностями чуток ли не всех кинофильмов Нила Маршалла: за юмор здесь отвечает перманентно хохмящий Девятый легион и смешные авторские отсылки к классике хоррора; за сумасшествие — артистка Куриленко в виде размалеванной амазонки.

С «подружкой Бонда» вообщем вышло забавнее всего. Над ее ролями скептики обожают иронизировать, дескать, из женщин модельной наружности не постоянно выходят превосходные актрисы. И с сиим, окончательно, не поспоришь, но лишь не в тех вариантах, когда разумные сценаристы лишают Куриленко реплик. До «Центуриона» у Ольги был примечательный сектор в киноальманахе «Париж, я люблю тебя», где она полностью внушительно сыграла молчаливую вампиршу, сейчас же ей достался беспроигрышный образ немой безжалостной воительницы, которая в неких ракурсах — ну, вылитый Мел Гибсон времен «Мужественного сердца». В эпизодах, где образованная с виду красавица, похрюкивая и постанывая, вырывает позвоночники собственных недругов нагими руками, реально диву даешься.

И сходу же вспоминаешь о том, что основная одержимость режиссера Маршалла — это животное начало в человеке. В «Псах-воинах» сходственное демонстрировалось приятным перевоплощением боец в оборотней. «Спуск» был по большей мере о тайных возможностях безопасных туристок, которые перещеголяли в безжалостности злобных подземных троллей. «Центурион» разговаривает все о том же, но подтверждает авторскую теорию теснее не на персонажах, а сходу на созерцателях. На протяжении полутора часов ты с упоением наблюдаешь за некоторым подобием гладиаторского побоища, где нет дробления на «хороших» и «плохих». При этом сопереживешь не дружным римлянам, а полоумной антагонистке, которая очень изощренно удовлетворяет на протяжении кинофильма одну единственную страсть. Очевидно, речь следует не о похоти. Она о очевидной жажде крови, таящейся в глубине души практически у каждого человеческого индивидума.